Мидвест

Отрывки из новой книги писателя и драматурга Сергея Давыдова

мы состоим из россии

Я вспоминаю, что ты пахнешь мятой,
когда я тебя типа в шутку целую
в этом баре на Чистых,
и все черти делают вид,
что они не здесь.
Это моё любимое место
для первых свиданий —
меня привёл сюда первый московский
парень,
который теперь где-то в Сибири
не по прописке
и не по повестке.
Мы спускались ночью к реке,
смотрели на Кремль и так же, вот так
целовались
летом
и считали, что это протест,
потому что мы состоим из России
куда больше и твёрже.

Я больше тебя не целую.

Я просто хочу
приехать в Россию,
в родную Самару, Москву,
и мы бы ходили туда и сюда
от друга к подруге
и парню в смешном капюшоне с усами,
праздновали смерть этого самого,
кто нас разлучил,
засыпали под утро в какой-то постели —
постель пахнет «Ленором», мятой
и чипсами,
и чтобы вся моя сила,
которая есть,
которой на двух мужиков, если честно
(времена такие, что всех хватает на двух),
шла на этот наш простой тупой быт
с чипсами и «Ленором».
Я обнимал бы тебя утром,
ты говорил бы мне: «Отьебись, я воняю
с похмелья»,
и я бы думал про мяту.

Ветер эмиграции сделал мне причёску принцессы Дианы. Да и взгляд почти такой же. Самое время обратиться к принцу Гарри. Гарик, ты заебал, бросай эту воблу, мы всем миром её ненавидим. Поехали на шашлыки. Видосы посмотрим, музыку послушаем. Сколько у тебя игр на планшете? У меня больше. Одна называется «Госуслуги». Она будущее предсказывает. Там надо смотреть, пиздец тебе или нет. В общем, остросюжетно. Но шашлыки, конечно, прикольнее. Ты щас ляля опять начнёшь, что на бенз дорого до Москвы. А я не в Москве, я под боком. Но всё равно хуй с тобой, дрочилой.
Выселили из квартирки и принудительно переселили в контейнер с чеченцем и палестинцами. Знай место.

тонкая красная линия

Когда мне было примерно шестнадцать,
Я, как и все, смотрел и вёл «Тамблер».
И однажды я увидел фотографии пожилых женщин,
которые всю свою жизнь были вместе.
Я запомнил их строгие блузки и шерстяные юбки —
и другой вестиментарный мир в кадре.
И я им невероятно сочувствовал,
потому что две смелые женщины
всю жизнь отстаивали простое,
но кулачное право свободы
в своих строгих блузках и шерстяных юбках.
И я вспомнил забытый фильм «Тонкая красная линия» —
про солдат уже забытых войн, умирающих ни за что.
И в этот момент я подумал,
что нет разницы между бытовым
сопротивлением
и военным.
Все мы немного солдаты.
Но никто не должен быть солдатом.
Люди должны носить свои строгие блузки
или звёзды,
расшитые стразами,
как они захотят.
И никто не должен бороться за право
жить с тем, с кем он хочет.

Недавно я чувствовал,
как по телу проходит тонкая красная
линия.
Я не мог понять и проснулся — она как-то
болела
между мной и ещё кем-то.
И потом я понял,
что эта тонкая красная линия,
как в том военном фильме, —
это то, что нас уже не отпустит.
Это шрам на нас всех.
и будут же прокляты те, кто нам её придумал.

история о силе

Давай я лучше войсом запишу. Да. Странно, что не рассказывал. Хотя, вообще-то, я просто её забыл.

Я стал королём выпускного бала в школе. Хотя был главным лузером и открытым геем. Единственным. Меня аутнули, спалили порно на флешке. Я постоянно сбегал с уроков, я был полным лузером. Начал курить сознательно в девятом классе. Я всегда курил один, представляя, что я, типа, Курт Кобейн или какой-то одинокий панк. Короче, я вообще не хотел проводить время в школе. И тут, значит, выпускной бал. А чё может быть хуже, чем выпускной бал, если ты аутсайдер?

Ну, пришёл на бал в паре со своей одноклассницей, которая, как потом оказалось, была лесбиянкой. И мы очень старались быть парой.

Мне было так хреново, что я решил нажраться. Я нажрался вина, шампанского и всего, и потом в какой-то момент объявляют: «Сейчас у нас конкурс на короля и королеву бала», и я дуппомаю: «А чё бы мне не пойти?». Ну, то есть, что мне терять? Что я, не заслуживаю, что ли? Я предста- вил, что я самурай, который мысленно уже умер
и теперь будет биться в последний раз. Или Бритни Спирс.

«Пойду, короче». Иду к столу, где сидит мой бывший «А» класс, вытягиваю рандомную одноклассницу Яну. Она говорит: «Я не пойду», а я говорю: «Пойдёшь, блин», и тащу её за руку. А соревновались пары в основном все такие — звёзды и мажорчики. У меня был очень буржуазный бывший класс. Ну всё, думаю, погнали, мне похуй. Там были всякие конкурсы. Где шляпу надо было вырывать — я вообще пёр, всех спортсменов, на хуй, расталкивал и выхватывал эту шляпу; где нужно было стихи рассказывать — рассказывал до хрена, потому что у меня семь лет сольного академического пения, и я знаю очень много стихотворений. Я даже не думал, что столько знаю. Я думал, я тупой.

Все конкурсы я повыигрывал. И тут классы должны голосовать. За кого больше проорут в зале, тот и победил. Ну, я думаю: тут я точно про- сру, кто будет за меня хлопать. Я, может, ковбой, но меня никто не любит. И тут говорят: «Кто за эту пару?». И зал как взорвётся! Оказалось, что за нас хлопает и «А» класс, в котором училась Янка, и «Б» класс, в котором учился я. Это было идеальное политическое решение — взять Яну из другого класса. В итоге я вырвал эту победу, я стал королём!

А потом — последний танец. Мы стоим с Яной, я говорю: «Я танцевать не умею и не хочу». Она говорит: «Я тоже. Оно тебе сильно надо?» — спрашивает. «Вообще нет, я пидор», — отвечаю. И мы просто уходим, пока остальные лохи танцуют.

В общем, я ушёл с ленточкой короля бала. Я такой похмельный иду домой и думаю: «Победил. Я вас, сука, всех победил! Я победил вас вашим оружием».

Такая вот история о силе. Вообще как-то забыл. Ща вспомнил. Про силу.