Квиры Казахстана о дискуссии про «ЛГБТ-пропаганду»
Мы спросили у читате:лей из Казахстана об их мыслях, чувствах и активизме в связи с инициативой о запрете «пропаганды» ЛГБТК, так похожей на российский закон.
В Казахстане рабочая группа при Министерстве культуры и информации представила результаты обсуждения петиции, призывающей запретить «ЛГБТК-пропаганду»: предложила принять ее «частично». Вскоре министрка Аида Балаева заявила, что работа над идеей не завершена и нужно проводить дополнительные исследования.
Мы спросили у ЛГБТК-людей Казахстана, что они думают и чувствуют по поводу инициативы, так похожей на российский закон.
Амир Шаикежанов, ЛГБТК-активист
Я непосредственно участвовал в борьбе с петицией вместе с другими активист(к)ами. И то, что ее приняли «частично» и без немедленных последствий — безусловно, большая заслуга моих коллег и коллежанок. Опасности на законодательном уровне, по крайней мере прямо сейчас, не вижу.
У меня социальный бизнес: квир-бар и комьюнити-центр. Последнее время стали часто случаться стычки с гомофобами. Может, это совпадение, а может, и нет. Я чувствую, что сам факт обсуждения может поднять волну гомофобии и трансфобии в маргинальных странах.
Такая шумиха повлияла и на людей в квир-сообществе: у многих тревога, страх, опускаются руки, случаются панические атаки.
Микита Франко — писатель, трансгендерный, асексуальный, аромантичный и аутичный небинарный человек
Казахстан — не Россия, у него может быть свой, казахстанский опыт. Не помню, чтобы в России проводили общественные обсуждения, приглашали квир-активистов и давали им площадку для высказывания своей позиции. Аналогия у меня не строится. Лично я чувствую в этом победу ЛГБТ-сообщества и проигрыш консерваторов.
Мне не сильно нравится довольствоваться тем, что нас «частично признали» вредящими, но я понимаю, что государство дало ответ, который ничего, на самом деле, не значит. Что-то вроде: «Мы вас услышали, но делать ничего не будем». Да, будут изучать международный опыт и проводить научные исследования, но международный опыт и наука на нашей стороне. Может, наконец, изучат матчасть, поймут, что это не страшно, и легализуют однополые браки!
А еще цепляюсь к формулировкам. Во всех, что я читал, был запрет «пропаганды сексуальных отношений». Кажется, министерство пытается формулировать ответ так, чтобы избежать «запрета ЛГБТ». Я не говорю, что «запрет всего» — это хорошо, просто подмечаю.
Казахстан не готов стать страной-изгоем, и пока ему, к счастью, все еще важнее занимать какое-то место на международной арене с развитыми странами, а не сидеть за столиком для мерзавцев вместе с Россией и Беларусью. Это не идеальный ответ, это ответ государства, который допускает дискриминацию своих граждан, но после того, к чему приводили такие идеи в России, это правда ощущается как победа и облегчение.
Мутали Москеу, квирный медиа-активист
Этот год для меня начался с запуска сайта для ЛГБТК-подростков Selftanu вместе с секс-просветительницей Сашей Казанцевой. Мы запустили его в январе, а в феврале его заблокировало Министерство культуры и информации. То самое, что отвечает за рассмотрение петиции.
Потом запретили ЛГБТК-людям быть менторами детей-сирот, потом обсуждали криминализацию ЛГБТК+, хотя так и не приняли. Медиа-проекты встали на паузу: мы живем как на пороховой бочке.
Квир-сообщество в Казахстане сплотилось. Никто не «уходит в шкаф», наоборот. Мы с другим активистом ходили в квир-заведения, агитировали писать жалобы на петицию. Я прилетал в Астану на публичные слушания, и много кто еще.
Это какое-то «подмигивание» России, потому что она наша соседка. Но властям невыгодно вводить такой запрет: можем потерять иностранные инвестиции. Например, из Нидерландов. Будет некоторый отток квир-людей.
Сейчас министерство заявило, что надо проводить исследования, я надеюсь, за их время интерес утихнет.
Мой активизм всегда был связан с созданием контента: я запустил первый и пока единственный казахоязычный квир-медиа-проект QAZAQUEER, выпустил фильм «Квир по-казахски», выступаю соведущим подкаста «Квирный сквирт».
Сейчас хочу продолжить делать свои медиа-проекты, особенно для квир-подростков, так как это самая уязвимая группа. И не давать забыть сообществу, какую опасность несут такие квирфобные инициативы. Пока что делаю мемы про гомофобов и распространяю в соцсетях.
Крис, переводчица, открытая лесбиянка
В Казахстане и так не очень безопасно было быть открытыми ЛГБТК, а если введут этот закон, будет совсем плохо. Как здесь, в России. Надеюсь, моя страна не последует такому плохому примеру.
Я в Казани, потому что окончила здесь вуз и пока на заработках, получила ВНЖ. Но никакого желания оставаться здесь, получать гражданство нет.
В Казахстане я чувствовала себя безопаснее как открытая лесбиянка. А тут даже радужные носки надеть боюсь.
Люди за сорок у нас относятся к квир-людям негативно, якобы мы «портим» их детей. Знакомая песня. Среди мусульманской части общества есть такое же мнение, как в России, будто ЛГБТК пришли с Запада.
Ислам Кожаев, открытый гей
Я не активист, но живу открыто: семья, друзья и коллеги знают, снимался в рекламе тестов на ВИЧ со своим парнем. С буллингом не сталкивался: может, повезло.
Меня бесит, что многие ЛГБТК и квир-френдли блогеры «сунули голову в песок» и ничего не говорят. А у обсуждения уже есть некоторые результаты: решили принять «частично».
На эмоциональном уровне тяжело много думать об этой петиции. Гомофобы были всегда, но я верю, что авторку петиции Багилу Балтабаеву саму привлекут за разжигание ненависти.
Илья, графический дизайнер
Я считаю, огласка процессу обсуждения петиции только в пользу ЛГБТК-сообществу. Это позволило показать, насколько незаконна такая инициатива. Подключились правозащитные организации Казахстана, освещали в СМИ.
Думаю так, потому что публичность уже срабатывала. Когда один чиновник жестоко убил свою жену, у нас была петиция о защите женщин и детей от насилия. Ее власти хотели «замять», но благодаря большому вниманию закон приняли. В народе его называют «закон Салтанат», по нему заявления пострадавшей принимаются безотлагательно и ужесточена мера пресечения для насильника.
Асим, дизайнер, квир-мужчина
Эта петиция противоречит Конституции нашей страны, свободе нашего слова и выбора. Нашему народу нужно понять, что если такой закон появится, за ним последуют другие, более жестокие, которые будут ограничивать свободу уже не только ЛГБТК.
Сколько противников, столько я вижу и сторонников ЛГБТК. Я думаю, для страны с мусульманским большинством иметь свободные гей-бары, комьюнити, драг-шоу — само по себе показатель, сколько нас и сколько нас поддерживают. И огромное количество относятся нейтрально, это тоже хорошо.
Удивило, как вели себя противники квир-сообщества. В Тик-Токе достаточно видео, где хорошо показано их неадекватное поведение.
Юрий Каракур, писатель из России, живет в Казахстане
У меня российская травма. Сумасшедшие дворовые собаки крепли на моих глазах и организовывались в стаю. А потом и вовсе завыли со Спасской башни. Я теперь верю во все дурное.
Эта организация матерей (у нас тоже была похожая когда-то) шумная и пугающая Западом и геями. Слышал такие страшилки: Запад пишет в личку детям в социальных сетях и делает из них ЛГБТК.
Думаю, они в первую очередь обращаются к религиозным и традиционным семьям. Таких семей в Казахстане много. И даже при отсутствии (на данный момент) политической воли руководства страны узаконить их инициативу деятельность этого союза создает образ врага из ЛГБТК-сообщества.
Вместе с геями там детям угрожают еще прививки.
Григорий, преподаватель из России, живет в Казахстане
На мой взгляд, тут общество очень гомофобное, может, хуже, чем в России. Наверное, потому что многие религиозны. Поэтому для меня неудивительно, что движение в поддержку петиции так сильно «стрельнуло». Я как-то «нарвался», потому что носил радужный браслет.
На фоне обсуждения гомофобия не усилилась, просто людям как будто дали открыто высказываться о своей ненависти.
Думаю, если петиция получит продолжение в виде закона, придется уезжать из Казахстана.