«Быть лесбиянкой — это дорого»: путь к ЛГБТ-материнству через ЭКО в России
Алена и её жена Лиза решили остаться в России, несмотря на войну и анти-ЛГБТ законы, чтобы стать родителями.
Начало наших отношений с Лизой — моей женой — совпало с началом войны, и в этом же году появился закон о запрете ЛГБТ-пропаганды среди людей всех возрастов. И так как я занимаюсь творчеством, было совершенно непонятно, что будет можно, а что нельзя. Начнут ли людей ловить прямо на улицах или это устрашающая история, которая коснется только медийных людей или тех, кто случайно попался? И, конечно, в эти моменты ты думаешь: что мне делать? Наверное, придется покинуть Россию, потому что будут преследования?
Мы думали о ребенке, но жили в подвешенном состоянии: появились мысли об эмиграции, тем более многие друзья и знакомые либо уже переехали, либо находились в процессе. Но нам, по правде, не хотелось уезжать. Тем более, сразу после начала войны я уезжала на пару месяцев в другую страну и поняла уже через несколько дней, что мне нужно вернуться.
Все-таки мы с Лизой решились съездить в отпуск и заодно проехаться по всем важным эмигрантским точкам: Тбилиси, Ереван и так далее. Мы общались с разными людьми об их переезде — с айтишниками, творческими, активистами, — и сразу стало понятно: если ты выбираешь эмиграцию как ЛГБТ-человек, и при этом не как богатый ЛГБТ-человек, вряд ли ты сможешь себе позволить родить ребенка. Это совершенно другой порядок цен на процедуры зачатия и медицинское сопровождение, плюс непосильная аренда и никаких бабушек-дедушек рядом.
В итоге мы решили остаться в России, в том числе потому, что не хочется откладывать рождение ребенка, и летом 2024 года я пошла на прием к репродуктологу.
Между нами не было разговора в духе «рожать будешь только ты». Скорее, речь шла об очередности, так сложилось, что первой буду я. Я шла с настроем, что все получится, и это будет легко, потому что у меня никогда не было гинекологических проблем. В этой сфере здоровья я чувствовала себя уверенно.
Мы выбрали репродуктолога в одной из ведущих клиник нашего города, у которого Лиза уже однажды бывала, поэтому знали, что это нормальная специалистка.
Изначально я пришла на прием одна, сказала, что партнера нет — будет донор. Первые полтора месяца я сдавала анализы и проходила процедуры, чтобы исключить бесплодие, и узнать, нужно ли что-то подлечить. Когда все было готово, наступило время встречи, где мы должны были обсудить следующие шаги. Я пришла вместе с Лизой, спросила, можем ли мы вместе зайти в кабинет. Мне ответили: «Конечно, это вообще не вопрос».
Нам начали рассказывать про варианты — ЭКО и инсеминацию, — затем репродуктолог начала осматривать меня на кресле, и она меня спросила: «Вы пара?» Я сказала «да». И поскольку она уже знала Лизу, то предложила: не хотим ли мы попробовать забеременеть одновременно. К ней и раньше приходили пары лесбиянок и они так делали — как будто «отстрелялись сразу обе».
И во время беременности, и тем более сейчас, с малышом, я думаю: насколько же это было бы тяжело. Бывает, что рождаются сразу два младенца. Но две беременные женщины в одном доме, а кто будет поднимать бутылку с водой?
В общем, она первой пошла навстречу и с самого начала нормализовала наш статус пары — это было очень приятно и освобождающе. На первом скрининге, когда мы должны были слушать сердцебиение, она сама предложила позвать Лизу. Это был значимый жест.
Я сразу хотела, чтобы донор был просто донором из банка, чтобы не было никаких дополнительных отношений и связей. Но если бы мы попросили стать донором кого-то из наших знакомых, это была бы значительная экономия. Одна порция материала стоит 25 тысяч рублей, и цена растет каждые три месяца.
Но большой плюс, что все доноры проверены, здоровы. У клиники был свой банк, но можно заказать материал и из любого другого. В анкете донора указано базовое описание внешности, иногда прикрепляют детские фотографии. Есть информация об образовании, здоровье, аллергиях, бывает запись голоса, пример почерка, указана национальность.
Когда выбирали, мы смотрели на образование, рост, вес, детские фотографии. Но на самом деле скорее ориентировались на ощущения — приятен ли нам этот человек. Например, кто-то приложил детское фото, где ребенок в милицейской форме, и ты сразу думаешь: это ведь тоже что-то говорит о человеке, который выбрал именно это фото.
Мы начали с инсеминации. Это более простой и дешевый способ: отслеживают овуляцию и в самый благоприятный момент цикла вводят материал в полость матки. Если при обычном половом акте сперматозоидам еще нужно преодолеть барьеры, то здесь ты сразу повышаешь шансы. Но вероятность беременности всё равно не 50%. Доктор сразу предложила сделать три попытки — если не получится, переходить к ЭКО, потому что нет смысла дальше спускать деньги.
В итоге мы сделали две инсеминации, и я сказала: давайте перейдем к ЭКО.
При этом ЭКО тоже бывает разным. Есть ЭКО со стимуляцией: тебе делают курс гормонов, чтобы в яичниках созрело как можно больше яйцеклеток. Обычно за цикл зреет одна, максимум две. А тут их может быть несколько, чтобы потом собрать и оплодотворить или заморозить. Такая процедура дороже и дает дополнительную нагрузку на организм.
А есть ЭКО в естественном цикле. Ты выращиваешь яйцеклетку сама, как обычно, её забирают, оплодотворяют, и получившийся эмбрион подсаживают обратно. На каждом этапе возможны неудачи: яйцеклетку могут не забрать, её может не быть, оплодотворения может не произойти, эмбрион может не прижиться. Но поскольку зачатие происходит в пробирке, можно заранее оценить шансы, приживется ли эмбрион.
Я выбрала путь естественного цикла. Оплодотворение яйцеклетки прошло успешно, получился хороший эмбрион, его подсадили, и дальше я должна была жить как обычно, пока не придет время сдавать ХГЧ*.
Эти две-три недели до анализа тянутся мучительно долго. В итоге показатели ХГЧ были высокие, но все равно недостаточно, нужно было снова прийти через полтора дня, если показатели удвоятся — беременность окончательно подтвердиться. Я пришла снова, показатели выросли и мне сказали: «Поздравляем, вы беременны».
Но нас тогда очень напугала формулировка «слабоположительный ХГЧ». До этого было две неудачные попытки, я уже видела результат, где было условно 0,1. А тут — 66. Это было так сильно больше, что мы уже успели обрадоваться, а тут звонят и говорят, что еще не факт.
Ты идешь в интернет, читаешь, что слабый ХГЧ может означать проблемы, нежизнеспособность, генетические поломки. Начитавшись ужасов, к моменту, когда уже услышали сердцебиение и беременность подтвердилась, мы были настолько напуганы, что решили никому ничего не говорить. Знали только мои мама с папой — и всё. Это долго оставалось секретом. Лишь в начале второго триместра я сказала двум подругам. Ощущение было двойным: огромная радость и при этом море страхов, тревоги, желания защитить, обезопасить от сглазов и вообще от всего на свете.
Только на зачатие у нас ушло 300 тысяч рублей: анализы, процедуры, три попытки. Быть лесбиянкой — дорого. Я прекрасно понимаю женщин, которые ищут бесплатных доноров.
Во время беременности я бесплатно наблюдалась в женской консультации. С одной стороны, мы хорошо сэкономили на бесплатном ведении беременности, с другой стороны, было такое, что в женской консультации на меня орали. Возможно, претензии не столько к самой консультации, сколько к конкретному врачу. Но в итоге всё прошло хорошо, и мы, конечно, должны сказать спасибо, что ничего плохого не случилось.
В нашем городе есть шикарный новый перинатальный центр, там можно рожать либо платно, либо тебя туда отправляют по показаниям. Соседнее здание с перинатальным центром — старый роддом, к которому я прикреплена по ОМС, там тоже сделан ремонт, но условия немного похуже. При этом врачи и там, и там одинаковые.
Я долго не хотела рожать платно, есть целая градация: можно заключить контракт с врачом — это 30 тысяч рублей, можно заключить контракт с акушеркой — это 24 тысячи рублей или с доулой** — тоже за 24 тысячи. В этом случае ты рожаешь в обычной палате на двоих, а предродовая — на четверых.
А есть VIP-пакет: твоя собственная палата с кухней и санузлом, и партнер может не просто присутствовать на родах, но и жить с тобой все дни. Это стоило 200 тысяч рублей. Я долго сопротивлялась, потому что это огромные деньги. Всё твердила, что не надо тратиться, всё будет нормально, я сама справлюсь. Подумаешь, побуду пару дней после родов с незнакомой женщиной в палате, не сахарная, не растаю.
Но ближе к родам моя врач сказала, что естественные роды, где ты ждешь схватки, а затем едешь в роддом — это не мой вариант. Мне пророчили либо кесарево, либо стимуляцию, потому что я должна была разродиться к 39 неделе, ждать 40-й или 41-й уже нельзя.
И я такая подумала, одно дело, когда ты родила и поехала в палату, а другое — когда ты после операции. Мне всё больше нравилась идея, что Лиза будет рядом со мной во время родов и после.
Я начала выяснять про совместные роды, потому что наша ситуация не совсем обычная, хотя я слышала, что рожают и с подругами, и с мамами. Но на курсах подготовки к родам говорили только про мужей: «возьми еду для мужа, рожать будешь долго, он проголодается», «на мужа сильно не ругайся». На этих же курсах заключали контракт с врачом на роды свободного выбора — когда тебе разрешают прыгать на мячике, принять душ, пригласить доулу.
Я пришла и сказала: «Я хочу совместные роды с подругой». У девушки в глазах был шок: «Чтоооо? Такого не бывает!» Она сказала, что разрешение нужно получать только через заведующего роддомом, и что знает лишь историю, как слабослышащей женщине разрешили взять маму, и случай, когда муж был на СВО, и жене позволили рожать с кем-то еще.
Я от таких разговоров пришла в ярость: платишь такие деньги, а тебе еще что-то не разрешают. В итоге я пришла прямо в роддом, в отдел платных услуг, и сказала, что хочу рожать с подругой. Мне ответили: «Да хоть с кем». Но окончательное разрешение должен дать врач — потому что есть врачи, которые против парных родов вообще, и те, кто против кого-то, кроме мужа.
Я начала искать врача, который согласится. И мы снова оказались в ситуации, когда смотришь на фотографию и думаешь: достаточно ли врач френдли? Читаешь отзывы, потому что дело страшное, и хочется, чтобы рядом был приятный человек, который не будет на тебя орать.
Мы с Лизой выбрали врача и пришли к ней на встречу, и было очевидно, что она поняла, в каких мы отношениях. Ей было неловко, она краснела, но общалась профессионально. Хотя ты идешь в роддом и думаешь: сколько женщин через вас прошло — неужели вы лесбиянок не видели?
Дальше я сказала, что если будет кесарево, то я хочу, чтобы на «золотой час» ребенка принесли Лизе. «Золотой час» — это когда ребенка сразу после родов кладут маме на грудь и дают час полежать кожа к коже. Это важный момент: обмен микрофлорой, гормональная настройка, установление связи. А если роды партнерские и маму срочно увозят на кесарево, ребенка приносят папе. Я сказала, что для меня важно, чтобы в случае кесарева ребенка на «золотой час» принесли Лизе. На это врач ответила: если вы хотите, чтобы для вас создавали такие условия, заключайте контракт с акушеркой, а она не будет носить ребенка туда сюда. Возможно, это просто не входит в её обязанности.
И я пошла искать акушерку — потому что акушерка, как выяснилось, не входит даже в VIP-контракт за 200 тысяч. Прихожу на интервью к акушерке, а она проводит его не один на один, как врач, а сразу с несколькими женщинами. И я такая: отца нет, донор, буду рожать с подругой и мне важно, чтобы на «золотой час» ребенка принесли ей.
Акушерка спокойно сказала: «Все нормально. У нас даже коллеги такие есть», — имея в виду лесбиянок. Она говорила завуалированно, но мы прекрасно друг друга поняли, и потом, уже после родов, она написала нам в WhatsApp: «Вы будете прекрасными родителями».
В итоге у меня все-таки было кесарево, и работы у акушерки оказалось немного. По сути ее задача была в том, чтобы отнести ребенка Лизе и положить ей на грудь. Но она еще делала фотографии и видео.
Люди в системе роддома, с которыми мы взаимодействовали, делились на несколько типов. Были те, кто всё понимал и относился нормально — как наша акушерка. Были и те, кто, возможно, чувствовал дискомфорт, но не проявлял гомофобии открыто. А ещё были те, кто просто не понимал. Спрашивали: «Вы сестры? Вы подруги?» Кто-то даже подумал, что Лиза — моя мама, хотя мы с ней одного возраста. У людей картинка не складывалась, и они пытались её сложить любым способом.
Но за 254 тысячи — 30 мы доплатили за кесарево и 24 за акушерку — проявлять гомофобию было уже слишком.
Сложно говорить об ожиданиях от материнства. Как будто их и не было — я не до конца знала, чего ждать. Ты просто в курсе, что это сложно, но всё равно не понимаешь, насколько.
Самым трудным для меня стал недосып. В первые недели малышка просыпалась ночью каждые полчаса-час, нужно было давать грудь. И она совсем не собиралась спать в кроватке, только со мной или на мне, но спать с таким маленьким ребенком опасно. В какой-то момент мы с Лизой даже несли вахту по очереди.
Я видела у одного комика фразу: материнство с младенцем — это опыт, где есть только десятки и нули, ничего посередине. Не спать — это ноль. Но взаимодействовать с ребенком — это десять. Это очень желанный ребенок, ничто в нашей истории не было случайным или простым, и я думаю, это очень сильно влияет на то, как мы воспринимаем опыт родительства.
* ХГЧ (Хорионический гонадотропин человека) — это «гормон беременности». Анализ крови на ХГЧ — самый точный способ определить беременность на ранних сроках.
** Доула — это обученная компаньонка, обеспечивающая непрерывную физическую, эмоциональную и информационную поддержку женщине во время беременности, родов и в послеродовой период.