Я сбежал, а семерых поймали
Азату 26 лет, он родился в Туркменистане, где за однополый секс можно получить от двух до пяти лет колонии. У него был план переехать в Россию и он почти осуществился, но силовики узнали о его ориентации раньше. Азат смог сбежать в Грузию, а нескольких его знакомых поймали, их ждет суд. Вот его история.
У меня было тяжелое детство: мне было три года, когда мать сошлась с отчимом, он был алкаш конченый, тиран и ублюдок, бил и мать, и меня. В 14 лет я ушел из дома и меня приютила семья одноклассника. Я сразу стал работать в ночном ресторане.
Примерно в этом возрасте я заметил, что мне нравятся парни, но так как как был уверен, что я один такой во всём мире, то порно такого типа — это был мой потолок.
На работе все было хорошо, в 18 лет я стал менеджером, в 19 — управляющим. Появились связи, я смог откупиться от армии.
Я хотел свою семью, я с детства мечтал о нормальной семье и в 22 года женился. Меня сватала мать одноклассника, а моя родная мать только приехала на свадьбу, напилась, опозорилась и уехала. В браке родился сын.
К тому времени я уже пробовал открыть собственный бизнес — кафе — и дважды прогорел. Из-за недостатка денег в семье начались проблемы, в итоге мы расстались. Я решил попробовать уехать на заработки в Москву: там живет сестра от предыдущего маминого брака, она помогла сделать визу.
Это было тяжелое морально время, и в один вечер до отъезда я встретился с коллегой, с которым хорошо общался, выпить и излить душу. Я этому человеку очень сильно доверял. И в какой-то момент вечера он меня поцеловал.
Был шок — понять, что ты не один такой, есть есть еще такие парни. Как оказалось, у нас в Туркменистане их очень-очень много, я просто искал не там и был не там.
В Москве было хорошо: уже на третий день я нашел работу. Я установил Hornet и Grinder, стал знакомиться с парнями, но мне не нравилось общение там: постоянно предлагали секс. Я не мог понять, неужели по мне кажется, что я в такой безысходности, что согласен на все? Потому что я все еще хотел семью и не искал быстрого секса. Но стоило мне кому-то сказать: «ты мне нравишься, я в тебя влюбляюсь» — сразу «все, давай, пока!»
Хотя это был 2023 год, моей жизни не коснулись ни репрессии против российских ЛГБТ, ни война в Украине, я этого просто не замечал.
Я провел в Москве всего девять месяцев, потому что истекал срок моего паспорта и надо было возвращаться за новым. Мне категорически не хотелось возвращаться, я испытывал буквально ужас, но не было способов остаться и я полетел обратно в Туркменистан.
В Hornet и Grinder у меня были фотографии и заполненные профили, потому что так было в Москве. Мой друг, бывший коллега, увидел это, назвал дураком и заставил все почистить. Только от него я узнал, что в у нас есть уголовная статья за это.
На родине стало тяжело: жена не давала видеться с сыном, я был в депрессии из-за возвращения во всю эту старую среду, поэтому я решил переехать в другой город, ближе к морю, чтобы отдохнуть, прийти в себя и собирать документы снова в Россию. Я сказал своему первому директору, что планирую поехать в Авазу, и он попросил своего сотрудника оттуда меня встретить.
Он меня встретил, познакомил с друзьями, и как-то за три дня общения мы поняли, что оба в теме. На этот раз без алкоголя. Просто сидишь в компании, а он тебя ногой коснется, или ты не успел допить, а он тебе уже наливает, вот такие ухаживания начались. Если ты в теме и не глупый, там ясно можно понять по поведению.
У нас начался роман, мы три месяца жили вместе, все было прекрасно, начиная от внимания и заканчивая сексом. Потом я стал планировать переезд в столицу, потому что там больше заработок. Он сам родом из столицы был, у него там родители. Я настаивал на переезде и он согласился.
В Ашхабаде мы не жили вместе, потому что он поселился с семьей, а я снимал отдельно. У него был большой круг знакомств, постепенно и я знакомился с новыми людьми, у нас появлялись общие друзья. Но внимания стало меньше, он стал пропадать. Я попал в ту ситуацию, когда 24/7 сидишь у телефона и ждешь от него сообщения, а он раз в три–четыре часа пишет сначала: «Все, мы расстаемся», а потом: «Милый, дорогой, я соскучился, давай увидимся».
Все закончилось тем, что я поймал его на измене и решил, что для меня будет позором продолжать эти отношения. У меня была депрессия, я уволился с работы, сидел дома и начал жестко пить.
Впервые я попытался убить себя в детстве из-за ужасного отношения отчима. А тут я сделал это во второй раз. Меня спас друг, у которого были ключи от моей квартиры. Он планировал зайти и выпить со мной, но я не отвечал на звонки, поэтому он приперся среди ночи ко мне в квартиру и обнаружил меня с порезанной рукой. Я не очень хорошо помню обстоятельства той ночи, очнулся уже с перебинтованной рукой от его пощечины. Он сказал: «Я не знал, что ты такой слабак». Спросил, кто вместо меня будет поднимать сына.
Потом я пытался «клин клином выбить»: знакомился с парнями, встречался для секса.
Хотя таких парней в Туркменистане много, мы никогда не собирались большими компаниями. Мы могли встретиться где-то в кафе, но очень скрытно, чтобы никто не заподозрил, что мы не просто друзья. Или собирались на квартирах, максимум человек шесть могло собраться.
У нас тоже есть манерные. Их редко куда зовут, мало где видят, публично с ними никто даже и здороваться не будет, потому что там будет все понятно. Если ты с ними общаешься, то ты тоже вот такой же и все, это писец.
Я подавал документы в Москву, в МГУ. Я поступил и начал собирать деньги. Но в один день в августе мне звонит друг и говорит: «Вчера поймали того-то, будь осторожен, ни с кем не видься, сиди дома».
На следующий день мне позвонили из КГБ, спросили меня по имени. Я притворился другим человеком, назвался вымышленным именем. Они потребовали прийти в отделение: «Мы тут одного парнишку разыскиваем, у тебя с ним были звонки». Я пообещал прийти, а сам положил трубку, тут же вытащил симку, разрезал и выкинул.
В то время я работал в магазине у знакомого, который тоже был из «темы». Я приехал на работу, мы стерли все записи с камер, все файлы обо мне на рабочих компьютерах. Его вызвали на следующий день. Легенда была такая: я плохой сотрудник, бросил работу и уехал, не предупредив.
Сам я в это время вернулся в родной город и стал распродавать вещи, чтобы запастись деньгами для переезда. Я уже был знаком с Арсланом, он советовал как можно быстрее уезжать, сам он уже жил в Грузии. Из Туркменистана туда нет прямых рейсов, поэтому я сделал визу в Узбекистан и уехал туда на автобусе.
В переезде мне помогла организация Equal PostOst. Я считаю, что мне очень повезло. У Арслана железный кейс, а я кто — я ни с чем еще не столкнулся, заранее сбежал.
Из моих знакомых в КГБ вызывали четверых, а всего в итоге поймали семь человек. Их ждет тюрьма от двух лет до пяти. В моих кругах были люди, которые уже отсидели. Многие в тюрьмах и познакомились.
Уже в Грузии я сдал тест и узнал, что у меня ВИЧ. Я знаю про вирус: в заведении, где я работал в Москве, часто проводили тренинги для врачей, в том числе на тему ВИЧ, так что для меня шока не было. Только не могу понять, откуда, потому что у меня давно никого не было и я сдавал тесты в Туркменистане, был отрицательный.
Для туристов в Грузии ВИЧ — это дорого. Для местных лечение бесплатно, а мне анализы обошлись в 585 лари (более 16,5 тыс. рублей — прим.). Арслан помог найти организацию, которая оплатила эти анализы, у меня таких денег не было.
В Тбилиси я нашел работу в офисе, и параллельно работаю SMM-специалистом на организацию в Ашхабаде. Деньги, которые я там зарабатываю, все идут моему сыну.
Я не смогу улететь в Москву, потому что получить визу можно только на территории Туркменистана. Пока что не знаю, как буду дальше, наверное, попробую поступить в Грузии. На родину я не вернусь, я ненавижу эту страну. Я хочу жить в стране, в которой буду чувствовать себя обычным человеком.
Еще я хочу помогать людям в Туркменистане, как организации, которые помогли мне. Среди тех, кого задержали, когда я уехал — восемнадцатилетний парнишка. В восемнадцать он сядет в тюрьму минимум на два года. А там сплошные болезни. И этот парнишка может там что-то подцепить. Он выйдет другим человеком оттуда. Я хочу помогать таким людям. Если смогу здесь обустроиться, обязательно найду способ помогать.