«На пид****ов Конституция не распространяется»
Ramona Vile и Vannet называют друг друга дрэг-сестрами. С разницей в две неделиони попали под полицейские рейды в Москве, а сейчас уехали в Сербию.
Как начинался ваш дрэг?
Ваннет: Я рос в маленьком городке в Архангельской области, рос очень fruity ребенком: творческим, шебутным, театральным. На пятый день рождения сестра подарила диск «Труп невесты». После просмотра я начал рисовать: меня тянуло ко всему страшному, красивому, грустному, меланхоличному. Из этого и выросла Ваннет. Ваннет — это мультяшка, девочка из мультика.
Еще я был большим поклонником Леди Гаги: часто смотрел ее выступления, концерты. Мне это так нравилось, что я пообещал себе: когда-нибудь я тоже буду так выступать. Не знаю как — но буду.
Где-то в четырнадцать лет я случайно наткнулся на шоу RuPaul's Drag Race — так я узнал о дрэге, и меня затянуло. Начал пробовать макияж, пытался акварелью что-то нарисовать на лице. В старшей школе я начал шить, поучаствовал в онлайн-конкурсе Home Drag Race.
После школы я уехал в Москву — поступать на мультипликатора и заниматься дрэгом. Финал Home Drag Race был очным, я принял участие и победил.
Сразу поступить не удалось, поэтому устроился в магазин уходовой косметики и параллельно продолжал создавать дрэг-образы. Выступал на open stage на проекте Drag Race Moscow и выиграл.
Рамона: Я из очень маленького города Черняховск, Калининградская область. Я был творческим и амбициозным ребенком — очень артистичным. Закончил художественную школу. Все детство в основном общался с девочками.
В девять лет я увидел клип Леди Гаги на песню Bad Romance. Боже мой, как это шикарно, как это красиво! Я восхитился, загорелся, жутко зафанател. Благодаря Леди Гаге я узнал про шоу RuPaul's Drag Race: она была гостем на шоу в роли судьи. Меня поразило, как мужчины могут создавать такие выразительные, эстетически сильные образы. Это глубоко меня зацепило: когда я слушал песни Леди Гаги, я начинал представлять себя на сцене.
После школы я поехал в Калининград, где новая подруга рассказала про гей-клуб «Амстердам». На ее день рождения мы пошли туда компанией, я не танцевал и большую часть вечера провел в курилке. Там я познакомился с арт-директором клуба, он рассказал, что из клуба увольняется звуковик — и уже через на эту должность вышел я.
Мои первые выступления в дрэге тоже были в «Амстердаме». Потом я начал выступать в другом клубе, где стали делать дрэг-шоу. Узнал про онлайн-конкурс Home Drag Race, принял в нем участие, а еще — познакомился там с Ваннет.
В какой-то момент я остался без работы и переехал к своему парню. Выяснилось, что он употребляет наркотики. В отношениях повилось насилие, в одну из ночей он так меня напугал, что я собрал вещи, на последние деньги купил билет в Москву и улетел.
Первое время я жил у организатора Home Drag Race, устроился работать бутафором, а позже мы стали снимать квартиру вместе — я, Ваннет, Эльвира Приблудна (тоже из Home Drag Race) и Лена, просто Лена, наша общая подруга. Это была очень творческая компания, с атмосферой, в которой все готовы помочь друг другу.
Ваннет: Мы жили с друзьями творческой коммуной: красились, снимали образы. Делали все из говна и палок, но получалось очень красиво. Где-то по скидке удавалось выцепить ткань, что-то из нее сшить. Я учился шить самостоятельно, интуитивно. Почти все мои костюмы — дело моих рук.
Начались первые вылазки в клубы на вечеринки. Впервые я пошел в Mono на вечеринку «Клумба» в полном образе: черное бархатное платье, розовые чулки, белое лицо, черные волосы — такая девочка-вампирша. Ко мне подходили, фотографировались. Мы старались попасть на каждую тусовку.
Рамона: В какой-то момент мне написала Тина Абрамян, создательница House of Tina. Спросила, выступаю ли я где-нибудь. Я ответил, что нет и открыт к предложениям. Показал портфолио — она пригласила меня на следующее шоу, которое должно было состояться через неделю. Это была своего рода стажировка. Ей понравилось, и с того момента я начал работать с Тиной и ее домом. Меня это сильно увлекло — я ушел из бутафории. Я понимал, что на дрэге много не заработаешь, но мне хотелось вкладывать в это всю свою силу и энергию.
Ваннет: Когда Рамона присоединилась к House of Tina и начала активно выступать, я тоже решил присоединиться. Мы устраивали шоу каждые две недели. Я немного зарабатывал и все вкладывал в дрэг. Мы выступали в «Центральной станции» на постоянной основе, помимо этого были корпоративы и другие мероприятия.
Рамона: Когда началась война, мне было очень страшно, я не знал, что делать. Занимался думскроллингом и читал сводки. Хотелось поддаться стадному чувству и уехать, но у меня не было средств.
А что я мог сделать? Я мог только на сцене выражать это все через призму своего дрэга. Это то, за что я держался, чтобы в это тяжелое для всех время поддерживать дух квиров.
В ноябре 2022 года меня взяли резидентом «Центральной станции». Я работал и в «ЦС», и на Тину. Дрэг в «ЦС» больше коммерческий, нельзя сказать, что там была полная свобода творчества.
Мобилизация, принятие закона, решение об экстремизме — с каждым разом посетителей клуба было все меньше и меньше. Очень мало народу стало ходить как на House of Tina, так и в «ЦС».
Ваннет: Когда началась война, нам сразу сказали, что лучше на эту тему не высказываться, не давать комментарии, что мы против происходящего. Мы пытались делать это в максимально завуалированной форме: выступление под Тату в майках «Хуй войне!» или в образе Верки Сердючки с надписью «РИМ» (МИР зеркально).
Мы были как музыканты на тонущем Титанике. Продолжали дарить праздник, несмотря ни на что, хотя нам было страшно — и выходить на сцену, и читать новости
Рамона: Постепенно нас загоняли в рамки. Запретили исполнять песни украинских артистов и инагентов. Закрыли темную комнату, ввели правило, что никакого проявления ЛГБТ-пропаганды не должно было быть на сцене, ничего сексуализированного.
Было некомфортно, но я продолжал работать. Пытался показывать свое творчество и хоть как-то дарить со сцены этот момент свободы. Один просто выход в дрэге тогда уже был каким-то, каким-то протестом.
Облава на «Центральную станцию»
Рамона: За несколько дней до облавы наш арт-директор, Мисс Шамина, попросила перестраховаться и делать шоу в мужских образах. Я не знал, как воспринимать эту информацию — это значило делать что-то совершенно другое, бой-дрэг. В общем чате мы переживали, как быстро сделать новые образы, а не о возможных облавах.
Мы были уверены, что у «Центральной станции» хорошая «крыша», что на нас не нападут и все будет хорошо. Был вброс, что «ЦС» кого-то подкармливает взамен на защиту от облав. Почему-то мы были уверены, что это правда.
В среду я попытался сделать мужской образ и чувствовал себя максимально некомфортно. А в пятницу, когда случилась облава, я уже пришел вроде с какой-то заготовленной программой. Я приехал пораньше, чтобы как-то сделать бой-драг. Остались вот эти вот подведенные глаза, вырисованные, как-то пытался что-то переделать, нарисовал усики для большей убедительности.
Все шло хорошо, близился час ночи. Пришла Канарейка, и как только она поднесла спонжик с тоналкой к лицу, музыка стихла, начались крики и оры.
Мы не знали, что делать, убежали за сцену. Но через пять минут нас нашли люди в масках и с оружием. Вывели по одному, закричали: «На пол, пидорасы!» Сначала мы полежали в гримерке большого зала, там кого-то пнули, кому-то дали подзатыльник, кого-то насильно положили на пол.
Так как только мы с другой дивой — Лорой — были напомаженные, большинство сальностей летело в нашу сторону. Какое-то время мы полежали в гримерке, потом нас положили где-то с краю зала, там лежали около часа. Велась съемка, почему-то по большей части снимали меня, много комментариев было в мою сторону — и ни одного видео нет! Я старался, выводил эти усы, так натурально получилось. А на слитых видео только голова Канарейки и Лора.
До того, когда была облава в «Трех обезьянах», для нас провели собрание с юристом, он рассказывал, что делать. По сути — никак не противодействовать, пользоваться 51-й статьей, не свидетельствовать против себя. Сказали: бьют — терпите. Поменяйте пароль на телефоне, отключите Face ID.
Я так и делал — хранил молчание и терпел. Они разделяли гостей и персонал: гостей в основном отпускали, персонал оставляли в клубе. Вызывали по одному на допрос, пытались выудить информацию: какое это место, кто здесь отдыхает, какой контингент? Интересовались, кто я — я смухлевал и сказал, что танцор из шоу-балета. Спрашивали, какой я ориентации. Я сказал про 51 статью, и один из сотрудников, который был в маске, ответил: «На пидорасов эта статья не распространяется».
После допроса меня отправили смывать макияж. Я думал, на этом все и закончилось, но нас с сотрудниками погрузили в полицейскую машину и увезли в участок. Там нас снова опрашивали, потом мы писали объяснительные. Продержали нас так до одиннадцати утра. Когда я вышел из отделения, я был не то чтобы разбит, я был эмоционально истощен, мне хотелось просто домой, немножко поплакать и лечь спать.
Я не знаю, как получилось, что «Центральная станция» отделалась объяснительной. Может быть, правда существует «крыша».
Облава на Dark House
Ваннет: Так сложилось, что я ушел из House of Tina и начал выступал самостоятельно. Я не хотел хоронить Ваннет, дрэг и то, что мне дала эта работа. Это стало большой частью меня. Я со страхом, с дрожащими коленками продолжал выходить на сцену.
Образы были более мрачными, я рисовал только черно-белое лицо. Песни были более жуткие, я больше делал уклон на хоррор-образы и что-то фэнтезийное. Я был призраком в страшном зеркале, делал образ Сью из фильма Субстанция.
В Ярославле был очень хороший клуб с активным арт-директором, который постоянно звал артистов из Москвы делать разные шоу. В том числе позвал и меня. После первого раза я уехал заряженный, максимально довольный, хотел вернуться — и вернулся, к сожалению. Это был глоток энергии, который меня зарядил на два месяца.
Второе приглашение было на Хеллоуин, мой персонаж подходит празднику, меня забронировали заранее. Я готовился, придумал номера.
За две недели был рейд в ЦС, куда попала Рамона. Я видел видосы, где моих друзей-артистов ставят к стенке, пинают, избивают гостей. Мы тогда уже поняли, что надо уезжать. Но была мысль, что Хеллоуин, костюмированная вечеринка, все нарядятся, ничего такого не будет. Ехал в поезде и не мог отдохнуть спокойно — читал новостные каналы, потому что была облава в Чите. Стало страшно и тревожно, но я себя успокаивал.
Шоу-программа началась как обычно. Нас было много, программа насыщенная. Я отработал первый номер, ушел в гримерку, мы сделали пару фото и спустя пять минут в гримерку забежали два силовика с криками: «На пол, пидорасы, ебалом в пол все легли! Никому не двигаться!» Дальше было шестнадцать часов ада.
Гримерка очень маленькая, а нас было человек шесть. Силовики просто сложили из нас дженгу, друг на друга клали, и так мы лежали два часа. За нами сделиди два силовика, но они сменялись, и каждые новые доставали телефоны, оскорбляли, топтались по костюмам, ржали.
Людей отсортировали. Всех кто был в костюмах, кто был урашен, наряжен, у кого был яркий мейк, особенно у парней — всех увозили в отделение и проверяли паспорта. Гостей увезли человек тридцать, всех, кто как-то был в костюмах. К девочкам более-менее лояльно относились.
Дальше нас выстроили вдоль стены, и к каждому по очереди силовик подходил с телефоном, светил в лицо, спрашивал: ФИО, за что задержан, кто по ориентации. Унизительный марафон. Мы все знаем, что если сказать «я гей» — тебе пиздец, у них будет больше оснований для зверствований. Каждый сказал, что по ориентации натурал, силовики ржали.
«Переодетая баба, грязный гей, содомит» — я все возможные слюры услышал за эти шестнадцать часов. Задавали кучу вопросов про личную жизнь с унизительными комментариями.
Я находился в полном драге, у меня был тугой корсет, пять пар колготок, каблуки и плащ. Мы все выглядели просто шикарно! Но в костюмах можно находиться, ну, час где-то. Если ты в этом находишься долго, то тебе неудобно: и колготки жмут, и корсет неудобный, и каблуки. Я попросил поменять обувь, у меня ноги просто умирали. Сказали: «нет, пидорас, так поедешь».
Когда с гостями закончили, нас вывели в зал. Светит один прожектор, за ним — человек двадцать силовиков, все снимают нас со вспышками и кричат. Нас выстроили в две шеренги. От гостей в зале оставались детали костюмов, силовики начали просто глумиться: подбирали эти ободочки, крылышки, и наряжают нас, чтобы сделать наш испуганный вид еще более жалким. «Вам же прикольно женское надевать, вот нате, наряжайтесь!»
Потом нас увезли в отдел по борьбе с экстремизмом. В комнате для допросов включили какую-то агрессивную музыку про Россию максимально громко и под нее расспрашивали. «Ты вообще понимаешь, что своим видом и своей этой деятельностью пропагандировал смену пола, пропагандировал однополые браки и был насмешкой над ценностями нашей страны?» Мне дали готовый протокол, где от моего лица написано, что я признаю свою «вину» за пропаганду.
Увезли в другой отдел. Пока мы там сидели, нас постоянно оскорбляли. Спрашивали: «вы не хотите отрезать себе достоинство мужское? Давайте сейчас отрежем?» В конце нас поставили к стене и потребовали на камеру записать извинительные видео.
Нам обещали в МВД, что никаких фото и видео слито не будет. Но мне на следующий день уже стали скидывать видео со мной, с моими друзьями, нарезку из облавы, как гостей избивают.
На меня составили протокол о «пропаганде» и назначили 50 тысяч рублей штрафа. Штраф я не платил и не собираюсь.
После этого прикрыли дрэг в ЦС. Один раз я выступил в мужском — придумал себе образ, получился какой-то «Виктор Корнеплод», чучело усатое.
Планы на эмиграцию
Рамона: Мы не знали, что можно попросить помощи, но друзья посоветовали обратиться в «Сферу». Нам помогли. Больше всего боялись за паспорта — у нас не было загранпаспортов, но их получилось как-то быстро сделать.
В Сербии уже есть друзья, здесь Ники Джем. Здесь добрые, теплые и понимающие люди, и очень колоритно. Сейчас восстанавливаем силы, пытаемся отдышаться, привыкнуть. Хотелось бы дальше развивать свой дрэг, надеюсь, здесь получится это сделать.
Ванесс: Хочется отдышаться и постепенно собраться заново. Мы начинаем понемногу знакомиться с сербской сценой, все очень приветливые и дружелюбные. Стараемся держаться вместе, делать новые шоу. Я уже успел обшить одну сербскую артистку. Очень хочу развивать швейные навыки.
Рамона: Пока что остаемся здесь, но хотелось бы целиться в Евросоюз.