Дети называют меня «папа» — это для безопасности

Когда Дари поняла, что трансгендерна, ей хотелось свести счёты с жизнью, чтобы не разрываться между браком с двумя детьми и невозможностью больше притворяться мужчиной.

Мой переход начался с самоубийства

Я была жената, у меня есть двое детей. В какой-то момент я решила, что я на самом деле гей, и сказала об этом жене, думала, будет развод. Она ответила, что будет любить меня, даже если я гей.

Два года назад мы уехали из России в разгар мобилизации, а дальше все произошло, как по лекалам российской пропаганды: «был нормальный пацан, уехал на Запад, там запропагандировался и стал геем». Я уехала, увидела, как живут люди, как бывает, и полностью изменила свою жизнь. Только не запропагандировалась, как это навязывается, наоборот поняла, что всю жизнь жила во лжи.

Сначала мы с женой и детьми уехали в Узбекистан. Там была база: они оставались там, пока я искала, куда бы мы всей семьей могли переехать. Я прилетела в Таиланд на две недели и там впервые увидела, как парни идут, держась за руки, и при этом улыбаются.

У меня внутри что-то щелкнуло. Весь этот нарратив, что ЛГБТ это «грязь, разврат, извращения», «занимайтесь своей содомией у себя дома» — просто перевернулся с ног на голову. Оказалось, что ЛГБТ — это просто люди, и если им не навязывать, какие они сволочи и извращенцы, то они ничем не отличаются от разнополых пар, точно так же хотят любить и быть счастливы.

Меня начало крыть, я не могла спать. Наложился стресс от войны, я впервые была за границей, я никогда не была так долго одна, и тут я еще вижу, что я всю жизнь себя закапывала, а можно было жить иначе. Начала курить марихуану, накидывала туда еще алкоголь.

Я понимала, что жить так, строить из себя цисгендерного мужика больше не смогу, но и менять я ничего не могу: есть люди, которые от меня зависят. Дилемма эта казалась неразрешимой и я попыталась убить себя.

В первый раз это было неосознанно. Я ехала на арендованной машине в аэропорт встретить друзей. Дорога была по серпантину и начался тропический непроглядный ливень. И у меня началась истерика, я рыдала в голос, вдавила педаль газа и ехала на пределах возможностей машины, рассчитывая, что сейчас я где-то не впишусь и все закончится. Ничего не случилось, я доехала до аэропорта, с покерфейсом встретила друзей, которые не представляли, что со мной только что происходило.

Хотя я до того употребляла наркотики, оба этих случая были в абсолютно трезвом состоянии, я никогда не вожу пьяная. Я провела два дня в компании друзей, не решалась им рассказать, и меня начало крыть. На третий день мы были на пляже, начался шторм и я попыталась воспользоваться этой возможностью и утопиться. Но когда стала захлебываться, испугалась, меня выбросило на берег и я не стала пробовать второй раз.

23-го февраля мне выдали справку что я женщина

Я вернулась в Узбекистан и сделала жене второй каминг-аут, теперь как транс-женщина. Это был тяжелый разговор, но в итоге она меня поддержала и мы стали думать, что делать дальше. Понятно было, что статус-кво сохранить не удастся, но решили, что пока не будем разводиться. Каждая будет строить свою личную жизнь, но разводиться не будем, чтобы юридически было легче в эмиграции.

На Новый год к нам приехали наши мамы. Мы отметили Новый год и теща уговорила жену вернуться с детьми в Россию, пока я ищу, куда окончательно переехать. Она уехала в Россию, я уехала в Таиланд и написала в психиатрическую комиссию. Мне нужно было подтверждение со стороны, что я не сошла с ума. Комиссию мне назначили на 23 февраля, и в этот российский «мужской» день мне выдали диагноз, что я женщина.

Уже в марте 2023 года я начала гормонотерапию и стало казаться, что теперь все наладится. У меня появились трое друзей: лесбиянка, парень-бисексуал и его трансгендерная девушка. В апреле я попросила называть меня Дашей и в женском роде, им это было легко.

Отрабатывала мужские жесты перед зеркалом

Я всегда чувствовала себя девочкой, потом женщиной. По рассказам мамы, я с двух лет говорила о себе в женском роде. Примерно в шесть я обнаружила, что выгляжу как мальчик, а не как девочка, и что ко мне обращаются как к мальчику, и не могла понять, почему так. Следующий год я молилась богу, чтобы он исправил мое тело.

Когда начался пубертат, мы жили в Дагестане. Я уже примерно понимала, почему меня буллят, и стала учиться быть мальчиком. Смотрела, как другие парни себя ведут, и пыталась им подражать. Прямо перед зеркалом сидела и отрабатывала мужские жесты. Вырабатывала себе привычку сидеть, расставив и вытянув ноги, а не поджав под себя. Всякие такие штуки, которыми я потом занималась почти всю жизнь, вплоть до эмиграции.

К восемнадцати попытки угнаться за токсичной маскулинностью привели меня в компанию гопников. Я год в ней варилась, потом уехала в Ростов, где могла бы найти нормальную компанию, но вместо этого выбрала каких-то армянских бандитов, с которыми мы бухали ночами, и я постоянно видела, как они до кого-то докапывались. Моя внутренняя феминность не давала мне присоединяться, но я так пыталась доказать, что я крутой маскулинный мужик, что ловила какой-то мазохистский кайф от этого общения.

Это продлилось еще год или два, потом я поняла, что мне не место среди этих людей, с которыми нет общих интересов. Но отойдя от гопнической темы, я еще много лет пыталась выстроить такой брутальный мужской образ.

В Таиланде я встретила партнерку

В первый же месяц гормонотерапии я покрасила волосы, пробила уши. Я не могла добиться феминности, потому что у меня было лицо и тело взрослого мужчины, но я старалась хотя бы избавиться от той напускной маскулинности, которую навязывала себе всю жизнь. И ее сдуло, как по мановению волшебной палочки.

Я чувствовала себя очень одиноко после расставания с женой, попыталась найти парня. Это были отвратительные знакомства: меня считывали как мужчину, и когда я объясняла, что я трансгендерная девушка, я на гормонах, начиналась френдли-трансфобия от геев: «Зачем тебе это, ты же такой красивый парень!»

В Таиланде я встретила свою партнерку. Она тоже трансгендерная девушка, давно на гормонах, с очень хорошим пассом (т.е. внешность не выдавала ее трансгендерность — прим.) и женскими документами. Мы сначала дружили, а через месяц поняли, что это не просто дружба.

Тогда же я узнала о Центре Т и стала там волонтерить. В одном чате девушка, которая, как и я, тоже только начинала принимать гормоны, рассказала, что у нее истерики постоянно, хочется плакать, что говорят, это из-за гормонов. Спрашивала, когда это пройдет. Многие писали, что месяц-два, но мне запомнился другой ответ. Одна из участниц написала: «Это не пройдет никогда, ты становишься женщиной, привыкай».

Папа, тебе бы пошли стрелки!

Из Вьетнама мы с партнеркой вернулись в Россию, чтобы уладить проблемы с документами, получить второй паспорт. Переход в России уже был запрещен, так что документы у меня мужские. Какое-то время мы жили вместе с женой, ее новым парнем и нашими детьми.

Я отучилась на визажистку, но не смогла устроиться ни в один салон. Даже в магазины косметики не брали — тогда наоборот увольняли геев и трансгендерных женщин из-за решения об «ЛГБТ-экстремизме». Пока училась, устроила дома салон красоты: накрасила жену, девушку, дочь. А та спросила: «Пап, а почему ты не накрасишься? Тебе очень пойдёт, давай тебе стрелочки нарисуем!»

Дети называют меня «папа», это для безопасности. Они же не смогут удержать в себе эту информацию, рано или поздно дочка в школе проговорится «вот у меня папа стал женщиной» — и в школе начнется буллинг против нее. Какие-то неравнодушные граждане могут написать в опеку. Только из этих соображений мы не говорим.

Переезд в Грузию

В России я вела блог, там было и про войну, и про ЛГБТ. В какой-то момент меня стал преследовать Владимир Кушнерик, это такой доносчик (после его доноса из России депортировали блогера Хаояна Сюя — прим.). В начале июня мы с девушкой уехали в Грузию: это было дешевле всего и не требовало виз.

Я сюда ехала с хорошими ожиданиями, потому что с марта я состояла в чатах квир-мигрантов в Грузии, включая чат «Центра Т». Я знала, что здесь хорошо представлено российское квир-сообщество, намного лучше, чем в России и в странах, где я успела пожить. В Таиланде только секс-знакомства, никакой творческой движухи нет.

В России я писала музыку и песни для гитары с 16 лет, когда-то у меня даже была рок-группа. В чате я узнала про антикафе «Квира», попросилась у них выступить, меня позвали на квартирник, потом на концерт. Выступления мне помогали заводить новые знакомства, заводить друзей: где-то приду выступлю, спою даже на каком-то совместном концерте пять песенок, среди других музыкантов, и люди ко мне подходят, начинают общаться: «прикольные песни, прикольная ты, давай обменяемся контактами» — и мне уже легко с этим человеком общаться, мы начинаем разговаривать.

Только на двух концертах я заработала, и то совсем немного: на одном тридцать, на другом пятьдесят лари. Было тяжело, иногда денег не хватало на еду, я играла на гитаре в переходах… Несколько месяцев назад я устроилась водителем в компанию по сортировке и переработке вторсырья. У меня впервые за два года есть стабильная работа. Эту компанию основали мигранты, они сразу спросили про мои местоимения и их не волнуют мои мужские документы. Сейчас еще подрабатываю SMM. Девушка работает удаленно из дома, у нее тоже зарплата небольшая, но стабильная.

Теперь учись, сучка

Но это было очень насыщенное лето: общение, какие-то социальные связи растут, и вот так вот все лето собственно продолжалось. На поэтические вечера начала ходить, хотя никогда не читала свои стихи. Стихи-то я писала, но я никогда не читала их вот именно как стихи. Спеть песню — это одно, когда читаешь, даже какую-то песню перекладываю, чтобы без музыки прочитать как стихотворение, и это совсем другое произведение, это совсем по-другому, это нужно рассказывать. Я прям училась это делать, декламировала стихи перед зеркалом. Как я вспоминала, как в школе меня заставляли читать стихи, а я этого не делала, а теперь вот учись, сучка. Это совершенно новые, абсолютно другие впечатления. Не знаешь, куда руки деть…

Первый раз было очень страшно мне идти на поэтический слэм, который каждый два месяца здесь проходит. Это не квирное мероприятие, просто творческие люди собираются, и оно не заявлено как френдли — просто нормисовская тусовка. А я не в стелсе, по мне видно («стелс» — возможность трансгендерного человека не раскрывать своей трансгендерности; для этого нужно, чтобы внешность однозначно соответствовала гендеру — «хороший пасс»), но я туда пошла, накрасила глаза, надела футболку с радужным единорогом, говорю: «я хочу участвовать», мне говорят: «молодец, давай участвуй».

У меня политические оппозиционные стихи. Первые, с которыми я выступала, я называю Z-поэзией. У меня есть несколько таких стихотворений, прям можно сказать, цикл Z-поэтических стихов, которые я читаю от лица пропагандистов. Типа: «Мы ответим вам, буржуям западным, на фашистский митинг ударом атомным, ударим иконой по ЛГБТ-оргиям» и так далее.

В одном из квирных мест увидела анонс выступления Василисы Никольской которой недавно вышел концерт, в «Бухари», пришла и с ней тоже познакомилась, типа «я творческий человек, ты — творческий человек, давай общаться». Когда она придумала «Уютный стендап», то пригласила меня. Это по сути открытый микрофон, куда можно прийти со своими шутками, он тоже проходит в «Квире». Василиса его ещё прикольно так обыграла, пришла в халате, повесила на фон ковер — я вот этими руками помогала его крепить.

Стендап — это нечто вообще совершенно новое, чем я никогда в жизни не занималась, Первое выступление далось достаточно тяжело еще и потому, что я тогда была практически на пике своей депрессии: у меня биполярное расстройство. Я поехала только потому, что обещала Василисе приехать и не хотела подвести её. Если бы не все эти обязательства, то я бы слилась. Пришла после полноценного рабочего дня, то есть я с 6 утра была на ногах, с 8 утра за рулем, я была очень уставшей физически и морально, и стендап этот я не вычитывала, то есть я написал эти шутки и не репетировала, не тренировала, не помнила наизусть.

В самом начале стендапа я думала: «Может, просто взять и не выйти?», было прям и страшно, и некомфортно. Но я пошла, купила энергетик, вернулась и начала с шутки про энергетик, которую написала по дороге в лифте. Прошло всё вообще на ура, люди очень много смеялись и хлопали, и я жалела, что видео не осталось. Но со второго выступления видео есть, я там с тем же материалом выступала, а в конце января пойду в третий раз, уже написала новые шутки.

Трансгендерность и эмиграция

Когда я переезжала, анти-ЛГБТ законы уже обсуждались и уже приняли закон об иноагентах в тот момент. Но здесь всё равно намного комфортнее, чем в России. В этом плане всё хорошо. Ну, вахтерши в туалете и продавцы в магазинах считают меня мужчиной. Ну пялятся на меня в метро, но они и до этого закона пялились. Но я пользуюсь общественным транспортом, гуляю по улице, гуляю по ночам в мейкапе, и никакой бытовой гомофобии, трансфобии, как в России, агрессии не встречаю.

С гормонами в Грузии сложнее, чем в России. Я на «Эстрожеле» сидела, он здесь очень дорогой и не везде продается, бывали моменты, когда я ни в одной аптеке его не могла найти. Сейчас я на инъекциях, я их заказываю из России, поэтому эта проблема больше не волнует.

С врачами то же самое: эндокринолог онлайн, я к местным врачам не хожу. Вообще с грузинами почти не пересекаюсь: я общаюсь в мигрантской среде, в основном в квир-кругу. Даже нормисы это тоже мигранты, творческие, с активной антивоенной позицией.

Поэтому в моем кругу общения с новыми законами ничего не изменилось. Я могу только предполагать, что если один закон приняли, то дальше будут еще и еще. Если они будут так же раздувать эту ненависть, как в России, тогда отношения людей на улице тоже начнет меняться.

За событиями в жизни Дари можно следить в ее телеграм-канале

У меня нет плана

У меня нет никакого плана, живу сегодняшним днем. Мы с девушкой думали, что приедем месяца на два, а потом в Европу, но уже семь месяцев тут. Сейчас протесты в Грузии, если введут военное положение — мы уедем. А вот хотелок у меня много, только как их добиться — не знаю.

Я переживаю за детей, мне стыдно, что это из-за меня всё случилось, выходит, — развод, переезд. Но я не знаю, как можно было бы сделать иначе. Я не могу оставаться в России с детьми, в то же время не могу перевезти их к себе, потому что у самой иногда денег не хватает на еду. По-хорошему мне бы помогать им финансово, а тут самой бы кто помог. Я не знаю, что с этим делать.

В идеале — хотелось бы, чтобы мы все, с моей женой и её парнем, уехали в европейскую страну, в ту же Испанию, жили в одном городе и дружили семьями. У нас ведь это получалось даже в России. Но это мечты. А так — созваниваемся по видеосвязи.

Прямо сейчас дочь у меня в гостях, приехала на Новый год. Заплели ей косы, как у меня, сделали фотосессию в одинаковых луках. Она, когда приехала, спрашивала, почему ко мне обращаются, как к женщине, почему все называют меня Даша. Я хотела как-то это ей объяснить, но как-то в лоб не скажу такую информацию, нужно предисловие. Когда начинала «Знаешь, есть люди, которым приходится делать вид, что они не те, кто они на самом деле» — издалека так, она или понимала, к чему я веду, или ей надоедал этот разговор и она его обрывала.

Мои дети растут в принимающей семье, где им никто не дует в уши пропагандой. Сыну четыре года, дочери восемь, и у них нет вопросов, почему папа так выглядит. Парень моей жены — иностранный студент, они уедут из России, когда он доучится. Тогда я сразу расскажу детям, почему папа так выглядит.