В Каннах показали счастливое транс-кино о победе над гендерной дисфорией и сексуальном освобождении
Рецензия на квир-хоррор «Подростковый секс и смерть в лагере “Миазма”» с Джиллиан Андерсон
В Каннах показали счастливое транс-кино о победе над гендерной дисфорией и сексуальном освобождении. О нем нам расскажет кинокритик Дима Елагин (он/она).
«Подростковый секс и смерть в лагере “Миазма”» — это автобиографичная мета-кэмп-комедия режиссеров, открытой небинарной персоны Джейн Шонбрун (местоимения они/их). Главная героиня их фильма Крис (ее сыграла комедиантка Ханна Айнбиндер) — подающая большие надежды молодая режиссерша, решившая реабилитировать слэшер-франшизу «Лагерь “Миазма”». Серия дешевых хорроров для подростков была построена на трансфобии и мизогинии, но Крис уверена, что у нее получится сделать что-то интересное. В рамках подготовительного процесса девушка отправляется на встречу с актрисой Билли (Джиллиан Андерсон): она была той самой стеснительной девушкой, за которой в первой части охотился монстр Маленькая Смерть (Джек Хейвен), и теперь живет в том самом месте, где и снимали кино.
Джейн Шонбрун осознали свою транс-идентичность в 2019 году во время наркотического трипа, и их первые два фильма отлично отражают опыт гендерной дисфории. Ее героями стали подростки, которые чувствуют постоянный дискомфорт в своем теле и потому уходят с головой в мир грез и фантазий, увлекаются видеоиграми и сериалами. Для них мир экрана — это возможность отстраниться от всего, чтобы хоть как-то унять ноющую боль в своей душе.
Мне, как небинарной персоне, это психологическое состояние понятно — намного проще создать аватара в игре или увидеть себя в каком-то актере, чем разбираться с непонятным клоком эмоций в груди. Будучи ребенком, я также увлекалась видеоиграми (проводила в них летние каникулы, набрала более 1000 часов в DOTA2) и кино (неудивительно, что стала киноведом), и потому подход к теме от Джейн Шонбрун у меня не вызывает никаких вопросов. Диссоциация и эскапизм как тактика выживания — знаем, проходили.
Главный успех «Подросткового секса и смерти в лагере “Миазма”» для меня в том, что это счастливое кино о транс-людях. Такое я вижу редко. Два предыдущих фильма Джейн были очень депрессивными, они отлично (даже слишком) передавали опыт гендерной дисфории, но не давали никакого решения. В «Подростковом секса и смерти в лагере “Миазма”» находится решение четко поставленной проблеме: хотя Крис состоит в полиаморных отношениях, она не занимается сексом со своими партнерами.
Дело не в асексуальности, а в дисконекте персоны с ее собственным телом. Крис только и может, что фантазировать о сексе (чем она и занимается в одной из сцен с актрисой Билли): она хотела бы оказаться той самой девушкой, за которой охотится монстр Маленькая смерть и протыкает своим огромным гарпуном. Но в жизни все по-другому — она не является цис-женщиной, а потому их интимный опыт ей не подходит. Крис приходится с нуля разбираться в сексе.
Другой важный квир-аспект «Подросткового секса и смерти в лагере “Миазма”» — это образ монстра. Так исторически сложилось (точнее по вине гомофобов и трансфобов), что злодеями в кино часто становились квирные персонажи. Иногда это кажется безобидным: Урсула из «Русалочки» или Джафар из «Алладина» стали квир-иконами из-за своей инаковости и яркого характера. Иногда негативная репрезентация глубоко ранит: так классические фильмы «Психо» Альфреда Хичкока и «Молчание ягнят» наделили маньяков чертами транс-персон. В моей жизни тоже был такой «злодей» — это Ауд из «Геркуса», настоящая slay toxic diva. В случае выдуманной франшизы «Лагерь “Миазма”» Маленькая смерть — это мстительный дух транс-ребенка, который одевался на половину в женскую, наполовину в мужскую одежду (будто референсом стал тот самый лук Дани Милохина с премии МУЗ-ТВ), и которого дружно забуллили и убили подростки.
Во время просмотра я сначала думал, что Крис увидит себя именно в персонаже Маленькой смерти, но нет. Джейн Шонбурн решили не реинкарнировать монстра и посвящать его слезливой истории. Наоборот, они подчеркивает, что подобный экстремальный образ — это плод умов трансфобов, пример их эксплуатации чьей-то боли. Эта вина должна остаться в истории, на этом не нужно паразитировать (очевидный камень в сторону моей нелюбимой хоррор-франшизы Райана Мерфи «Монстры»), не нужно квир-режиссерам исправлять чьи-то ошибки. Лучше двигаться дальше и создавать по-настоящему квир произведения, создавать открыто квирных главных героев. С таким посылом я не могу не согласиться.